>> У президента Индонезии появился личный самолет за $91,2 млн

>> Минэкономразвития Пермского края сократит время регистрации ИП и юрлиц

Как Путин создает украинскую нацию

Между тем ясно, что украинская национальность существует и развитие ее культуры составляет обязанность коммунистов", - говорил Сталин на X съезде РКП(б) в 1921 г.

Украинские события продолжают буквально следовать сценарию, описанному Михаилом Юрьевым в «Третьей империи». По сюжету книги в 2007 г. девять областей Украины (Донецкая, Харьковская, Запорожская, Луганская, Днепропетровская, Херсонская, Одесская, Николаевская и Крым) объявляют о непризнании украинской власти и государственности и провозглашают собственную Донецко-Черноморскую республику. Они смещают представителей центральной власти, выдвигают своих руководителей и объявляют референдум о выходе из Украины и вхождении в Россию.

Хотя с Крымом описанный сценарий сработал на ура, на юго-востоке случилась заминка. Пока «отряды самообороны» продолжают действовать в Харькове, Донецке и Луганске в бесплодных попытках провозгласить сепаратизм, стоит проанализировать, правы ли Кремль и МИД, всячески подчеркивающие уникальность украинского юго-востока, его отличие от других частей Украины и культурную близость России? Владимир Путин часто подчеркивает, что часть территорий Украины являются исконно русскими и их нужно забрать назад. Путину сегодня вторят многие журналисты и аналитики, акцентирующие так называемый «раскол», культурные и ценностные отличия украинского запада (страшных «бандеровцев») от более русифицированного юго-востока. Но сиюминутный анализ не отражает динамику во взглядах и ценностях украинцев из разных частей страны. Для этого необходимо смотреть опросы.

Вопреки заявлениям Кремля между разными регионами Украины нет столь уж сильных ценностных отличий. Так, социологи Владимир Магун и Максим Руднев, сравнивая между собой ценности украинцев по регионам на основе данных «Европейского социального исследования» 2005 г. (European Social Survey) по методике Шалома Шварца, находят значимые отличия по разделяемым населением ценностям не между западом и востоком, а лишь между западом и центром Украины. Жители Западной Украины в отличие от жителей центра больше ценят «традицию, достижение, гедонизм и стимуляцию», но для них менее важны «безопасность, благожелательность и универсализм». Парадоксальным образом как раз между востоком и западом страны нет статистически значимых ценностных отличий (Магун В. С., Руднев М. Г. Жизненные ценности населения Украины: сравнение с другими европейскими странами // Украинское общество в европейском пространстве. Под ред. Е. Головахи и С. Макеева. Институт социологии НАН Украины, Харьковский национальный университет им. В. Н. Каразина. Киев, 2007).

Гарвардский политолог Пиппа Норрис в недавней статье сравнивает между собой политические взгляды запада и востока Украины с Россией на данных «Мирового исследования ценностей» 2011 г. (World Values Survey), проводившегося во время правления Януковича. Она также не находит существенных отличий между украинскими регионами. И запад, и восток одинаково высоко ценят демократическую систему власти (86% на западе и на востоке) и сильного лидера (72 и 70% соответственно). По этим показателям и запад, и восток Украины близки России. Однако в отличие от России украинские регионы гораздо меньше доверяли своему правительству - на западе и востоке ему в 2011 г. доверяли лишь 21 и 29% опрошенных соответственно (19 и 22% - парламенту). А вот в России правительству доверяли 50% опрошенных (34% парламенту). То есть и запад, и восток Украины одинаково негативно оценивали деятельность правительства Януковича, несмотря на его большую исходную популярность на востоке. Норрис заканчивает работу выводом, что сходство политических предпочтений украинцев из разных регионов связано с общностью их национальной истории и культуры.

Если уже по опросам 2005 и 2011 гг. не прослеживается существенных отличий между востоком и западом Украины, то последние события лишь усилили ценностное сближение между разными частями страны. Так, евромайдан 2013-2014 гг. стал своеобразным украинским «плавильным котлом»: по опросам, около половины участников киевского протеста приехали из центра и с юго-востока Украины (24 и 21% соответственно, опрос фонда «Демократические инициативы им. Илька Кучерива» совместно с Киевским международным институтом социологии), на площадях стояли палатки из самых разных регионов, а в числе погибших на майдане были жители Харькова, Днепропетровска, Запорожья и Донецка (родины Януковича). То есть евромайдан совсем не сводился к западным феноменам.

Более того, изменилась сама суть протеста. Как подчеркивает директор Института социологии НАН Украины Евгений Головаха, в протесте 2014 г. отсутствовала харизматичная лидерская составляющая, роль личности или кумира, которая была основной в 2004 г. На последнем майдане преобладала не эмоциональная, а рациональная составляющая, когда протест и гражданская активность реализуются не под лидера, а во имя идеи (против коррупции, за демократию, за евроинтеграцию), ради выбора пути. Учитывая сходные уровни поддержки демократии по разным регионам, ценностный протест (в отличие от харизматического) скорее объединит людей из разных частей Украины. Хотя многие жители украинского юго-востока не поддержали евромайдан, поколенческая динамика такова, что молодежь на востоке Украины стремится в Европу и по своим ценностным ориентациям близка западным регионам. То есть существующие межрегиональные отличия убывают по мере смены поколений и, по оценкам Головахи, уже через 10 лет Украина может стать нормальной европейской страной - цельной нацией.

Но, отдадим должное Владимиру Путину, присоединение Крыма к России существенно ускорит этот процесс, ведь внешняя угроза является мощнейшим фактором формирования нации и национальной идентичности. Наличие внешней угрозы мобилизует участников сообщества (причем сходные процессы работают и у животных), заставляет их остро ощутить свою принадлежность к данной группе. Случаи угрозы территориальной целостности государства, когда страна проигрывает внешней силе, являются особенно сильным триггером национализма. Так, например, продолжительная и растущая с конца 1990-х гг. военная угроза со стороны материкового Китая, по мнению многих исследователей, способствовала популярности идеи независимости Тайваня и формированию специфической тайваньской идентичности среди всех его жителей, независимо от их этнической принадлежности. Чтобы обезопасить свои гражданские права от коммунистического режима Китая, жители острова были вынуждены пренебречь существующими между ними отличиями и признать друг друга частью этого нового, оказавшегося под угрозой, демократического сообщества.

Ровно те же процессы происходят сегодня на Украине под воздействием российской агрессии. По данным опросов, вслед за присоединением Крыма между всеми регионами Украины заметно усилилось сближение по вопросам суверенитета и территориальной целостности Украины. Так, по данным Киевского международного института социологии, во всех регионах Украины подавляющее большинство единодушно осуждает ввод российских войск на территорию Украины (93% на западе и в центре, 73% на юге, 68% на востоке). По данным исследования Международного республиканского института, сами русскоязычные украинцы во всех регионах не испытывают ущемления своих прав и активно выступают против того, чтобы Россия посылала на Украину войска с целью их защиты (на юге и востоке Украины - 67 и 61% соответственно). Точно так же большинство опрошенных во всех регионах страны считают крымский референдум угрозой целостности и независимости Украины и поддерживают автономный статус Крыма в составе Украины. Все регионы выступают против идеи федерализации Украины, а число сторонников евроинтеграции в результате российской агрессии с февраля по март 2014 г. подскочило на 10% до 52% с постоянных 40% в 2013 г. (исследование Baltic Surveys / The Gallup Organization).

Таким образом, Путин в последнее время делает все возможное для успешного преодоления ценностного раскола между украинскими регионами и завершения процесса формирования украинской идентичности - той самой, существование которой он так настойчиво отрицает в своих публичных выступлениях.

Автор - социолог, аспирант Колумбийского университета (Нью-Йорк)